Интервью с Никасом Сафроновым. Классика современности

Художник – это творчество или бизнес? Это процесс, который требует вдохновения и настроя, или это ремесло, для которого достаточно профессиональных навыков и богатого опыта? Каждый художник выбирает сам, какие мотивы несет его искусство.

Квартира, которую часто путают с домом, находится в самом центре Москвы, с видом на Храм Христа Спасителя, Красную площадь, центральные улочки столицы. Когда переступаешь порог, не сразу понимаешь, где оказываешься – то ли офис, то ли мастерская, то ли спальня, то ли гостиная… А, может, приемная? Оказывается – здесь все.  Попадаешь в отдельный мир Никаса Сафронова – передового художника современности, который наиболее известен своими портретами политиков, актеров, представителей шоу-бизнеса. А не так давно Никас стал создателем новой техники в искусстве, за что был включен в Книгу рекордов Гиннеса. Большая популярность всегда сопровождается градом критики и осуждений, стоит только найти крючок, за который сразу же начинают цепляться и распространять самые различные слухи, погружая публику в непонимание, что правда, а что наглая ложь. Но, кажется, что никакие слухи не рассматриваются Никасом как преграды. Он их легко преодолевает и идет дальше.

— Как вы сказали в одном из интервью, «Талантливых людей много, но тех, кто показал этот талант миру – единицы». Почему, на ваш взгляд, так происходит и что помогло вам стать одним из этих избранных?
— На это влияет множество обстоятельств: в какой семье родился, где живешь, какие люди тебя окружают… К сожалению, многие из тех, кто обладает прекрасными талантами, не в силах полностью их реализовать, и причин этому может быть огромное количество: большая семья и необходимость думать о реальных деньгах, а не вкладываться в себя ради будущего успеха (который никто не гарантирует); отсутствие финансовой возможности получить должное образование, чтобы свой талант реализовать; проживание в бедных регионах, где талант остается незамеченным окружающими. У меня была другая ситуация. Мне Бог дал способности и возможность их развить и с их помощью зарабатывать. На мою профессиональную деятельность повлияло большое количество факторов. У актеров часто бывает, что, снявшись в так называемых блокбастерах, они в одночасье становятся известными. В искусстве такое случается намного реже. Даже написав прекрасное полотно, и найдя способ показать его зрителям, автор не получает известности. Мало кто способен сразу выделить эту работу и признать талант ее создателя. Живописные полотна не как фильмы – на них посмотрели и забыли. Обратить на себя внимание, заявить о себе, выделить себя из толпы и потом это внимание удержать – это сложный путь, требующий большого количества действий со стороны художника и времени, чтобы стать признанным. По крайней мере, мой жизненный опыт говорит именно об этом. Все развивалось постепенно. Сначала встреча с Владиславом Листьевым, у которого я снялся в программе «Взгляд». Позже -  выставки в Японии, Канаде, Италии, где мои картины произвели настолько сильное впечатление, что мое имя было включено в списки лучших художниках мира, работающих в эротическом жанре. Закрепило этот успех издание книги-каталога лучших мастеров «Эротические фантазии». До сих пор не понимаю, почему меня причислили именно к этому направлению – сам себя эротическим художником я никогда бы не назвал.

После этого успеха я получил несколько заказов от известных персон. Они, став моими поклонниками, показывали мои работы в своем окружении. Так расширился звездный круг моей клиентуры. Имя создавалось постепенно, один этап сменялся другим, приближая меня к широкой популярности и признанию. И самая главная задача, которую я ставлю перед собой и которую не могу позволить себе не исполнять – это не отступать назад, удерживать достигнутое и идти дальше.

— Вас называют русским Сальвадором Дали. С чем связано такое сравнение?
— С Сальвадором Дали меня начали сравнивать в 90е годы. Тогда я изучал сюрреализм и писал картины в этом стиле. Но с Дали мы никогда не были похожи настолько, чтобы отождествлять наше творчество. Я думаю, мой нетрадиционный стиль тяжело было как-то определить и хотелось сопоставить с каким-то известным художником. Выбрали Дали, хотя даже поверхностных знаний о нем и его творчестве было бы достаточно, чтобы понять, насколько мы непохожи.

— Сегодня вы ассоциируете себя с каким-то художником?
— Нет, я сам по себе. Я учился у многих классиков живописи, впитывая в себя их творческие проявления, стараясь выработать свой собственный стиль. Я никогда не стремился быть копией кого-то, пусть даже очень великого. И сегодня я – Никас Сафронов. Нужно быть собой.

— Известность, помимо позитивных эмоций, также приносит немало попыток негативного воздействия со стороны недоброжелателей к самому человеку либо его творчеству. В вашем случае такие ситуации тоже встречались. Например, в 2002 году, когда вас обвинили в технической обработке картин. Как вы это можете объяснить?
— Это была специально организованная ложь. Человек, который эту фальшь распространил, сам и занимался подделкой моих работ. А когда его в этом обвинили, он решил переложить ответственность на меня. Он заявил, что это я его заставлял заниматься махинациями с живописью. В итоге его посадили, но ненадолго. Таких людей в моей жизни было немало, но я стараюсь абстрагироваться от них и их поступков. Не то, чтобы не замечать -  я всегда по мере возможности реагирую на подобное поведение: нередко подаю в суд  и выигрываю дела. Просто я стараюсь, чтобы мошенники не стали для меня преградой, не занимали меня, не отнимали силы. Я воспринимаю их как второстепенные кратковременные неприятности. Пока справляюсь.

— Также вас обвиняли в изнасиловании…
— Да, одна женщина распространила и такой миф. В итоге выяснилось, что она легкого поведения и, чтобы она рассказала в эфире эту нелепость, ей заплатил телеканал. У меня никогда даже в мыслях не было кого-то изнасиловать или подделать полотно и тем самым испортить свою карьеру. Это была просто злая шутка недоброжелателей и больная фантазия ограниченного человека.

— Зачем распространяют такие сплетни? Из-за зависти?
— Зависть, неудовлетворенность собой, чувство несправедливости. Всем кажется, что они достойны большего, и когда видят, что это большее у кого-то есть, в их сердцах разгорается злость. Но при этом забывают, что сами ничего не делают, чтобы чего-то достичь. А я работаю каждый день, мало сплю, придерживаюсь строгого активного режима, чтобы все успеть.

Когда мне давали звание заслуженного художника, кто-то из зала спросил, зачем оно мне. И так, говорит, все есть: деньги, слава, дом в центре Москвы (ну, не дом, а квартира, заметил я). Лучше уже на юбилей дать. А другой из зала его подхватил и добавил: когда 100 лет исполнится. И, наверное, про себя подумал: «Может, не доживет».

Это зависть, ущербность, недополучение того, что, как они думают, они должны получить. Людям, которые недовольны собой, кажется, что все вокруг несправедливо. Но они ведь ничего не предпринимают для «справедливости»...

— Как вы оцениваете свой статус художника сегодня? Насколько удовлетворены мерой популярности?
— Я вхожу в число ста лучших художников мира. Безусловно, я считаю себя талантливым и успешным. Это очевидный факт. Но о том, как я этого достиг, задумываются немногие. Не буду вдаваться в детали, хочу лишь сказать, что свое имя я сделала сам, и горжусь этим. Вот только что я разговаривал с одним своим знакомым, который недавно заказал у меня несколько работ. Я специально снял их с выставки и доставил для него в Москву. А сегодня он заявил, что передумал. Не захотел. В этой ситуации мне непонятна не только безответственность, неумение отвечать за свои слова.  Я считаю, что он делает большую ошибку – имея возможность получить картину классика современности, он отказывается. Сейчас я могу лично из рук в руки передать свою работу, не оставляя у покупателя сомнений, оригинал это или подделка. Все очевидно, бесспорно. А вот, когда меня не станет, для того, чтобы найти оригинал и отличить истинное от фальшивого, потребуются некоторые усилия. Уже сейчас существует 28 «Никасов», которые выдают себя за «оригинал». Так это при жизни. А что будет после смерти?

— Ваши клиенты – известные люди мирового масштаба. Скорее всего, ко многим из них у вас сложилось свое индивидуальное отношение, многие из них могут быть неприятны вам с точки зрения политической деятельности, личных качеств, различных негативных проявлений. Но если такой человек заказывает у вас свой портрет, насколько вы готовы ему отказать? И готовы ли?
— Если в ресторане официанту попадаются неприятные ему люди, будет ли правильным с его стороны отказать им в обслуживании? Если в автосалон приходят известные персоны, которых менеджер не уважает, по каким-то своим убеждениям, должен ли он отказывать им в консультации? Каждый клиент – это деньги, и речь идет о том, чтобы каждый выполнял свои функции. То же самое и в искусстве. Я выполняю заказ.

— Но накрыть стол в ресторане или продать машину в автосалоне сложно сравнить с написанием портрета…Здесь вы вкладываете часть себя, своей души. Результат зависит от внутреннего настроя и отношения к заказчику.
— Любую работу можно выполнить с душой, подойти творчески, а затем предложить самым разным людям. Картина существует сама по себе. Что касается портретов, я рассматриваю человека как психологический образ. Конечно, если человек необязательный, капризный, неответственный – оставил залог, а за готовой работой не пришел, хотел купить и передумал, когда работа почти готова, тогда я могу отказать. «Для мудреца каждый встречный – учитель». И я тоже стараюсь учиться у всех людей, с кем меня сводит судьба, а не отворачиваться от них только в силу каких-то своих предпочтений.

Как-то немецкого кинорежиссера Лени Рифеншталь обвинили в том, что она снимала фильм о Гитлере. На что она ответила: «Я бы и о Сталине сняла, и о Ленине. Времена не выбирают, в них живут и умирают». Она снимала фильмы о своем «сегодня», а я пишу картины, которые отображают «сегодня» наше. И не вижу в этом ничего, противоречащего общей морали и собственным принципам.

В Германии был еще один интересный прецедент, когда под осуждение попал Вагнер из-за любви к нему Гитлера. Но какое отношение гениальный композитор имел к гитлеровскому нацизму!? Как по мне, так это называется предвзятостью, а не политической мудростью как, возможно, посчитали в Германии.

Искусство живет автономно, само по себе. Человека могут казнить, сжечь, застрелить. Главное, чтобы рукописи не сгорели…

— Что искусство означает для вас?
— Для меня искусство – это холст, масло, мысли, профессиональная деятельность. Через живопись художник говорит свое слово, делится своими мыслями с помощью красок.  

— Как вы оцениваете современное искусство?
— Говоря о современном искусстве, хочу напомнить об одной известной притче.

Один художник писал прекрасные картины, но не имел ни славы, ни денег. И приходит к нему как-то один знакомый, которого он и спрашивает, что ему делать, как добиться внимания к своему творчеству и стать известным. Знакомый и отвечает:
— Расстанься со всеми своими картинами, надень лохмотья.  Возьми полотна и стань писать абстракции. Умеешь?
— Ну, любой умеет… Только как я смогу это объяснить? В чем идея, смысл и цель работы? 
— А ты запомни одну фразу и повторяй ее: «А вы видели, как бежит река»?
И когда через некоторое время они снова встретились, художник уже был известным и богатым, его работы были абстрактными и совсем не похожими на прежние.  Старый знакомый спрашивает его:

— Ну как? Помог тебе мой совет?
А тот в ответ:
— А вы видели, как бежит река?

Это и есть современное искусство. Только вот до истинного искусства ему очень далеко. И что самое обидное, многие авторы непонятных и бессмысленных работ – очень талантливые люди, они могли бы создавать настоящие шедевры. Но, видимо, решили, что в этом нет смысла. И так они богатые и известные.

— Как вы объясняете популярность «Черного квадрата» Казимира Малевича? 
— Казимир Малевич с помощью своего черного квадрата ставит крест на старом искусстве, но не предлагает новое. Супрематизм появился в годы революции, и речь шла об отрицании и разрушении, в частности, предыдущего искусства и культуры. Я не искусствовед, но мое мнение таково, что «Черный квадрат» является следствием эпохи, ее перелома, а не результатом великого творческого вдохновения. Не стоит искать в нем тайный смысл. Сам Малевич его в своей работе не наблюдал.

— Существует мнение, что если хочешь увидеть, что творится в мире, посмотри на современное искусство. Как вы оцениваете сегодняшнюю жизнь в России? В частности, ее культурный аспект?
— Не секрет, что уровень нашей культуры довольно слабый. И одна из причин этого – неустанное стремление перенять как можно больше от «запада», забывая, что западные ценности далеки и от истинных, и от наших собственных. Мы уподобляемся западу, забывая, что у нас своя культура, свои традиции, свой образ жизни. Мы теряем свою уникальность, берем то, что дают, переставая самостоятельно создавать что-то поистине стоящее. Отсюда и современное российское искусство, которое мы с ужасом наблюдаем.

— Но, тем не менее, на Западе вы зарабатываете большую часть своих доходов. Не хотите ли вы уехать туда?
— Да, «заграница» дает мне 80% прибыли, которую я обычно трачу на благотворительность в России: строительство церквей, храмов, соборов, содержание школы. Но жить заграницей я не хочу. Теоретически, я мог бы давно туда уехать и существовать на одни дивиденды. Но я русский не только по паспорту, но душой, мыслями, языком. Я люблю свою страну и хочу жить здесь, развивая ее. Все, что мне принадлежит сейчас, после моей смерти будет передано моему государству.

— Для чего вы занимаетесь благотворительностью?
— Мне Бог дал талант и возможность прославиться. Я ощущаю острую необходимость делиться с миром тем, что у меня есть. Если я этого не делаю, я ощущаю неполноценность. Еще в детстве мама мне говорила: «как вырастешь, помни, что, заработав 3 копейки, одну нужно отдать на добрые дела». Я отдаю две. Одной мне на жизнь хватает.

— Никас, говоря о развитии России. В одном из интервью вы активно уверяли, что выступаете за смертную казнь в России. Почему, на ваш взгляд, такие меры необходимы стране?
— Это, пожалуй, я высказал спонтанно, не углубляясь в мотивы и причины такого мнения.  Я просто думаю, что есть неисправимо испорченные люди, и единственный способ уберечь страну от них – убить их. Или напугать смертной казнью, надеясь, что это даст им мотивацию изменить свое  поведение. Страх смерти для русского человеке намного сильнее, чем страх сесть за решетку даже на очень длительный срок. К сожалению, на мой взгляд, сегодня смертная казнь единственный способ решить множество социальных проблем.

— Вернемся к вашему творчеству… Помимо картин вы также пишете иконы, которые обладают исцеляющими свойствами. Как вы это объясняете?
— Как бы зол я иногда ни был, в душе я человек очень добрый, прощающий крестьянин. Когда я пишу, я не думаю о деньгах. Тем более, что иконы я всегда пишу в подарок. Я молюсь перед работой, во время работы, и после ее завершения. Я верю и люди, которые смотрят на мои иконы, тоже верят, и эта вера помогает им. Они расслабляются, раскрываются духовно. Они освобождаются от суеты, переносятся в мир высоких ценностей и выздоравливают. Через молитву и образ можно творить чудеса.

— Чтобы писать иконы, нужно быть глубоко верующим человеком. Считаете ли вы себя таким?
— Верующий – понятие сложное. Безусловно, я верю в Бога, много поколений моих предков по линии моего отца были священниками. Я тоже хотел посвятить себя Церкви, но когда осознал, насколько это тяжелый труд, передумал. Я бы не смог. Я не выполняю обряды, которые, наверное, стоило бы. Мой ритм жизни не позволяет мне уделять достаточно времени и сил христианским традициям. Быть верующим – это непростая миссия, с которой справляются далеко не все. Я был на Афоне и наблюдал, как монахи проводят свой день, как они живут, чем живут, что делают. И осознал всю сложность выбранного ими пути. Я верю внутри, но соблюсти все внешние нормы мне сложно.

—Ваше имя занесено в «Книгу рекордов Гиннеса» за создание особенной техники в искусстве– Dream-vision. На таких картинах вы отображаете, что видит человек за 15 минут до и после пробуждения. Как возникла идея создания такой техники? Была ли у вас изначальная цель создать что-то новое, идентифицирующее вашу уникальность как художника?
— Да, я хотел создать что-то свое и долго к этому шел. Я изучал творчество великих художников, стараясь найти и выработать свой стиль. Меня заинтересовала техника размытых картин Каро, мое внимание привлекли импрессионисты. И тогда я стал создавать полотна, как бы покрытые пеленой, а позже прорисовывал некоторые контуры деталей. Получилось то, что я назвал dream-vision.  

— Как вы подходите к написанию картины? Сколько времени необходимо для того, чтобы настроиться, вдохновиться?
— Настрой или вдохновение – это для блаженных. Я сажусь за работу как ремесленник, заканчиваю как художник. Настрой приходит во время работы. В среднем написание одной картины занимает около недели.

— Как-то вы заметили, что одно из ваших желаний – это вернуться в детство, и, уже зная, кем вы станете в будущем, заново пережить некоторые моменты, чтобы исправить допущенные ошибки. Если бы вам предстала такая возможность, что бы вы изменили?
— Я бы много чего исправил. Больше внимания уделял бы своим детям, которые выросли без меня. Старался бы больше любви подарить своим родителям, лучше бы учился в школе, выучил бы английский язык. В процессе жизни мы совершаем много ошибок, что-то становится опытом, который необходим, а что-то – пробелом, который невозможно впоследствии восполнить. Вот этих пробелов я и хотел бы избежать.

— Опишите ваш счастливый день.
— Счастливый день – это когда все здоровы, когда есть хорошие перспективы на будущее, когда продал картину, и она попала в хорошие руки, в хорошую галерею. Счастье – когда ничего не болит, и можно с уверенностью строить планы на будущее. Прожить день здоровым – это уже большой подарок, за который стоит благодарить Бога.

Автор

Виктория Степанец Журналист Виктория Степанец
Москва, 25 лет
Журнал Журнал «Культурный тренд»

Написать сообщение
Пишу статьи, учусь в ВШЭ.
Интересная тема? Нажимай