Интервью с Арифом Мирзоевым. Бах Вост­­­ока

«Бах  и его музыка – это величайший подарок самого господа Бога всему человечеству», - утверждает Ариф Мирзоев, известный азербайджанский и российский органист, композитор-полифонист, основоположник азербайджанской религиозно-мемориальной органной и полифонической музыки, жертвенной музыки древнего ислама. Композитора называют «Себастьяном Бахом Востока», ему заказывала музыкальное произведение сама королевская семья Великобритании, его композиции впечатляют не только технологией исполнения, но и своими непревзойденными интонациями. Ариф Мирзое, дважды номинант на Государственную премию Российской Федерации в области музыкального искусства за 2000-й и 2002-й годы,в поделился с журналом «Культурный тренд» деталями своей судьбы, решающими поворотами в ней, а также своими жизненными ориентирами и взглядами.

Ариф Абдуллаевич является первым в мире композитором и органистом исламского вероисповедания, членом Союзов композиторов в Москве, России, Азербайджане; удостоен 11-й по счету памятной серебряной медали «Наследники Иоганна Себастьяна Баха», имеющей международный статус; в Германии был принят в ряды почетных членов «Нового международного музыкального общества имени И.С.Баха» (Лейпциг, 1994 г.).

— Ариф Абдуллаевич, почему из всех композиторов вы выделяете, прежде всего, Баха?
— Музыка Баха – это вся моя жизнь. Впервые с его музыкальными шедеврами я познакомился в 5 лет (а самое первое мое знакомство с классической музыки началось незадолго до этого с «Реквиема» Моцарта). Уже тогда музыка немецкого гения стала для меня особенной, она пленила и завораживала, вела за собой в удивительный, неведанный мне ранее мир. Кроме того, оказалось, что мы с Бахом родились под одним Знаком зодиака – Овна, и я увидел в этом многозначительный смысл. Решающим фактором, почему я стал и в дальнейшем изучать творчество именно этого композитора, стал переезд из маленького городка Ленкорань в Баку, где мой отец купил большую квартиру у отъезжающей немецкой семьи. Стоит отметить, что в Баку было много немцев, а этот народ, как известно, очень трепетно относится к музыкальной культуре. Так вот, в той немецкой семье каждый играл на каком-либо инструменте, это было удивительно, потому что атмосфера в той квартире царила поистине сверхземная, возвышенная. За весьма низкую цену они нам оставили рояль «Бехштейн», пианино «Линке-Берлин», флейту, арфу, фисгармонию и клавесин. Среди прочего, там были ноты произведений Баха. Именно благодаря этим немцам, с которыми нас свела судьба, моя жизнь приобрела абсолютно новый поворот. Если бы не они, возможно, я бы никогда не стал композитором и органистом.  Именно тогда я впервые увидел такой музыкальный инструмент, как фисгармонию, что представляет собой домашний орган. До этого я успел познакомиться с фортепиано, которое меня расстроило своей короткой продолжительностью звуков. В то время как, играя на фисгармонии, я наслаждался длительным звучанием каждой клавиши… Тогда я влюбился в Баха как в органиста еще больше.

— У вас семья также музыкальная, верно?
— Да, все в нашей семье обучались музыке с самого детства. Четыре моих брата и сестра. Но самыми терпеливыми оказались старший брат Муса Мирзоев, который на сегодняшний день – известный композитор-симфонист, профессор музыкальной Академии и я. Он длительное время работал худруком Азербайджанской национальной филармонии. Мой брат – музыкант энциклопедических знаний, очень усердный в достижении своих целей. Когда мне было 5 лет, он уже учился в консерватории, и я наслаждался его прекрасным исполнением 48 прелюдий и фуг Баха, что входило в учебную программу консерватории. Но нас как композиторов никогда не путали. Мы слишком разные в профессиональной реализации, у каждого свой стиль, свой музыкальный почерк.

— Когда вы определили для себя будущую профессию?
— В 5-6 лет я мечтал стать дирижером. Но после концерта в Баку, приуроченного к 270-летию со дня рождения И.С.Баха, я отчетливо для себя решил, что буду композитором, сочиняющим фуги и заупокойные мессы. И мне удалось это реализовать. Сегодня я известен своей религиозно-мемориальной полифонической и органной музыкой. У меня есть привычка откликаться на крупнейшие мировые события. Я написал «Колыбельную детям Ходжаллы-жертвам Карабаха», «Колыбельную-сицилиану детям Дамблейна», «Сарабанду принцессе Диане», Траурную исламскую мессу «Январские пассионы», «Поминальную хоральную прелюдию жертвам подлодки «Курск». Под впечатлением трагедии в США 11 сентября 2001 года я сочинил «Нью-Йоркские пассионы-2001» для камерного оркестра.

— Вы являетесь основоположником азербайджанской органной музыки…
— Да. Но, как выяснилось, не только азербайджанской, но и органной музыки всех мусульманских стран ближнего и среднего востока. Еще в юном возрасте у меня возникло желание стать органистом и сочинять много музыки для этого инструмента. Я горжусь тем, что придумал мусульманскую мугамную полифонию. Я считаю, что полифония – это музыкальная математика. Без полифонии нет души в музыке. А звучание органа без полифонии – это нонсенс, очень скучно и неинтересно.

— В 1984 году вы написали одно из наиболее известных ваших произведений – «Органную симфонию памяти И.С.Баха». Насколько сложной выдалась эта работы и сколько времени она у вас заняла?
— Когда я приступал к «Органной симфонии памяти И.С. Баха», судьба у меня отрезала все пути помощи, которые были до этого. Мне не с кем было посоветоваться, некому задать вопрос. Фикрет Амиров, тонкий знаток музыки, первый в мире композитор, симфонизировавший азербайджанский мугам, умер за год до этого, а мой преподаватель профессор композитор Кара Караев,знавший всю западную музыку, ушел из жизни за два года до начала моей работы над симфонией. Я остался один на один с этой задачей. И все надежды возлагал только на себя. В течение 8-ми месяцев, по 19 часов ежедневно, отвлекаясь лишь на сон и еду, я работал над Симфонией, над своей идеей преобразовать сонатно-симфонический цикл, создать грандиозное полифоническое произведение на основе мугама и азербайджанского мелоса. Мне необходимо было закончить в указанные сроки. И в такой непростой в моей жизни период я вдруг почувствовал, что высшие силы помогают мне. Ко мне во снах являлся сам Бах, абсолютно живой, и говорил, что я иду правильным путем, и все у меня получится: надо иметь терпение, тупиков в сочинении музыки, как и в науке, не бывает! И получилось.

«Органная симфония памяти И.С.Баха» состоит и пяти частей. Общая продолжительность составляет 40 минут. Первые две части: «Тема и 6 орнаментальных вариаций» и «Хорал-интерлюдия». В третьей части «Ария и хорал Баяты-шираз» основная тема произведения звучит в контрапункте с темой знаменитого мугама «Баяты шираз». Здесь ариозно-импровизационная часть мугама волшебным образом соединяется с немецким протестантским хоралом, что является новаторским подходом в музыке, который прослеживается и в других частях симфонии. Например, четвертая часть «J.S.Bach» – четырехголосая фуга баховского образца, однако, по звучанию – откровенно восточная музыка. Пятая – «Реквием и Финал» – начинается драматическими «фортиссимо», трагическими стонами полностью ослепшего и умирающего Баха, который из последних сил диктует своим сыновьям , молодым композиторам Вильгельму Фридеману и Карлу Филиппу Эмануэлю, звукоряды последних контрапунктов из «Искусства Фуги». Но великому композитору не суждено было закончить свое произведение.  С тех пор «Искусство фуги» Баха принято завершать именно на той ноте, которую успел продиктовать Бах. Финал Симфонии сочинен мной в форме возвышенно-трагической Пассакальи – вариации на басовую тему. Заключительное апофеозное проведение главной темы проходит в грандиозном увеличении. Торжествующий характер моей Симфонии несет в себе бессмертие музыки великого Иоганна  Себастьяна Баха.

— Как вы можете описать музыку Баха?
— Больше всего раньше меня удивляло, откуда в музыке этого великого немецкого композитора прослеживаются восточные импровизации? Возьмите к примеру знаменитую органную «Токкату и фугу ре-минор», особенно Токкату: у крупных композиторов и органистов есть предположение, что Токката – это гениально записанная Бахом готовая восточная импровизация…  Ведь И.С.Бах был довольно бедным, и не мог позволить себе выезжать за границы своей родины, чтобы впитывать другие культуры и затем передавать их в своих композициях. Он не был ни в Италии, но сумел написать «Итальянский концерт», ни во Франции, ни в Англии, но, тем не менее, создал свои гениальные «Шесть французских сюит» и «Шесть английских сюит», ни на Востоке, но в его произведениях явно прослеживается восточная интонация. Как такое возможно? Меня очень волновал этот вопрос, и мне понадобилось длительное время, чтобы найти на него ответ. Я пришел к следующему выводу. При жизни Баха на одной из площадей Лейпцига, Веймара или Кётена вполне могли быть бродячие музыканты из Персии и арабских стран, которые импровизировали, зарабатывая на жизнь. Как совершенный гений, Бах, услышав элементы восточной импровизации, он тотчас применил их в своих произведениях. Я был в Музее Баха в Лейпциге и нашел в архиве книгу «Письма И.С.Баха», которая гласит, что Бах не только любил слушать музыку на площадях, но также постоянно имел при себе деньги для поощрения уличных музыкантов. Когда он чувствовал, что музыкант входит в экстаз, то считал своим долгом вытащить из кармана более крупную сумму денег, что спровоцирует импровизатора на более сложную кульминацию.

Бах сумел подытожить всю музыку, которая была до него, и создать фундамент для развития музыки на 400-500 лет вперед. Сегодня его композиции звучат так же современно, как и 200 лет назад. И будут звучать с таким же успехом через 200 лет. При жизни его многие, в т.ч. Чайковский, недооценивали, но благодаря Феликсу Мендельсону, который поднял и реставрировал рукописи Баха и подарил человечеству эту музыку после столетнего забвения, мы можем наслаждаться творческим наследием немецкого гения сегодня.

— Вы много времени проводите в Германии. Это связано с тем, что эта страна – родина Баха?
— Меня действительно привлекает Германия, в первую очередь, тем, что здесь родился и вырос Иоганн Себастьян Бах. Для жизни мне намного ближе Москва, но для развития себя как органиста и композитора азербайджанского происхождения Германия подходит больше. Почему? Моя изначальная творческая идея заключалась в том, чтобы соединить в своей музыке Восток и Запад. Азербайджанская музыка никак не стыкуется со славянской, ее намного легче соединить с европейской. Меня Германия интересует исключительно как страна колоссального музыкального прорыва и возможностей именно в этой сфере. Говоря о музыкальной культуре в этой стране, хочу отметить, что оперы Вагнера здесь начинаются в 10 вечера, а не в 7-8, и могут продлиться до 3-4 утра. И не всегда найдутся свободные места в зале… Но я, в первую очередь, российский композитор азербайджанского происхождения. Москва дала мне импульс, именно здесь я построил фундамент своей карьеры. Я очень люблю Россию и Москву в частности. Живу я непосредственно здесь, а в Германию езжу несколько раз в год. Там я работаю с музыкальными издательствами. Ведь я написал 2 тома органной музыки, которые нужно издавать. Я также работаю с несколькими российскими издательствами, которые, в свою очередь, сотрудничают с крупными немецкими. Директор одного из издательств, с которым я заключил контракт, –  внук великого Рахманинова, Дмитрий Александрович. Ему принадлежит рекордное количество изданий с сочинениями Баха и Рахманинова.

— Как вам удалось соединить музыку Востока и Запада в своих произведениях?
— В первую очередь, хочу сказать, что я открыл новую уникальную форму «многопластовой полистилистики» еще в студенческие годы. Именно эта формула полистилистики помогла мне сделать немалое количество музыкальных открытий в своих основных сочинениях. Крупные музыкальные специалисты из Германии назвали эту формулу «Полистилистикой неоренессансной и религиозной музыкой Востока и Запада».  Я достигаю это благодаря 5-ти уровням, которые сам для себя выработал. Первый  уровень – визуальное соединение Востока и Запада. Второй – более подробное и научное аргументированное соединение Азербайджанской музыки с немецкой и французской, как раннего, так и позднего «барокко». Третий – это соединение со стилем немецкой классической полифонии, прежде всего, с музыкой Баха. Следующий – это соединение национальной музыки с музыкой итальянского и английского Возрождения. И пятый уровень – это соединение духовной музыки ислама с католической, протестантской и евангелической религиями. Яркий пример такого соединения – моя Исламская траурная месса «Январские пассионы» памяти жертв январской трагедии в Баку 19-20 января. Да и создание «Органной Симфонии памяти И.С.Баха» стало бы невозможным без моего нового метода полистилистики.

— Несмотря на ваше стремление к интеграции с европейской музыкой, тем не менее, вы выделяете Москву как наиболее близкий вам город. Чем он вас привлекает?
— Если Германия меня привлекает, в первую очередь, музыкой, и Бахом в частности, то Москва тем, что является центром высочайше культуры. Она, как вершина горы, с которой чудесным образом просматривается и Европа, и страны бывшего Советского Союза, и мудрый Восток… Я себя отождествляю с этим городом, здесь состоялось мое продвижение по карьерной лестнице, здесь мне все близкое и родное.

— Как вы оцениваете Советский Союз с точки зрения вашего профессионального пути?
— В советском Азербаджане мои позиции были очень слабые. Одной из причин было мое нежелание вступать в КПСС. Мне не давали положительную характеристику, необходимую для творческой поездки за границу.  Я состоял в черном списке «морально неустойчивых». Первый раз, только в 43 года, я выехал за границу в связи с премьерой моей Симфонии в Будапеште, это был август 1987 года. Меня не хотели пускать по формальной причине: я жил и был прописан в Москве, а в Союзе композитора числился в Азербайджане. И тогда за меня заступился великий Тихон Хренников, председатель Союза композиторов СССР (членом которого я стал с 1979 года): «Дайте же наконец возможность поехать молодому композитору на премьеру своей уже знаменитой «Органной Симфонии» в Будапешт! МИД СССР должен гордиться фактом приглашения Арифа Мирзоева в Венгрию». Однако были и свои плюсы. Проживая в советской Москве, мне не приходилось выпрашивать у музыкальных изданий, чтобы они обратили на меня внимание. Везде, куда я ни обращался, меня принимали и содействовали моим концертам, моей музыке. Моя «Органная симфония» была одной из наиболее популярных исполняемых сочинений для органа того времени. И благодаря ее фантастическому успеху, как в СССР, так и на Западе – в Европе и США была записана Всесоюзной фирмой «Мелодия» на грампластинку. В течение 10 лет тираж выпуска достиг 150 тыс. штук. Это абсолютный рекорд для симфонической музыки! Также я принимал участие в лучших передачах центрального телевидения.

— Скучаете ли вы по Азербайджану? Как вас воспринимают там?
— Да, у меня часто возникает ностальгия по своей стране. Я приезжаю в Баку, но не так часто, как иногда хотелось бы. Мои сочинения там ценят по достоинству. Когда в 1994 году я стал обладателем медали Баха, в Баку мне устроили чествование в немецкой Кирхе, что совпало с моим 50-летним юбилеем. Ежегодно 20 января в Баку по национальному телевидению транслируют мои «Январские пассионы», часто по радио звучит моя «Органная симфония». Я – первый в мире органист и композитор мусульманского вероисповедания. И очень горжусь этим. Культура моей страны очень богатая. В качестве примера хочу обратить внимание на то, что за основу сюжета известной всем пьесы Шекспира «Ромео и Джульетта» взята трагедия азербайджанского поэта XVI века Физули «Лейли и Меджнун». Это история двух влюбленных, которые не могли быть вместе, так как эти отношения не были одобрены родителями. Меджнун сходит с ума от несчастной любви, Лейли выдают замуж за другого. Вскоре события разворачиваются таким образом, что девушка умирает, а ее возлюбленный, узнав эту страшную новость, кончает жизнь самоубийством. Эта трагедия была написана еще до Шекспира, но не распространилась по миру так, как «Ромео и Джульетта». Я хочу сказать, что Азербайджан – это великая страна, и многие знают лишь внешнюю ее сторону, в то время как более глубокое изучение может подарить самые неожиданные открытия. У нашей страны прекрасный Президент, очень умный и дальновидный политик – Ильхам Алиев. Он является достойным последователем гения мировой политики своего отца – великого Гейдара Алиева, которому я посвятил свое мемориальное сочинение «Молитвы печали великому Президенту». Оно прозвучало недавно на моем юбилейном концерте в Москве. За органом был я, партию скрипки исполнил солист Анар Юсифов.

— В одном из интервью вы сказали, что «чем дальше от Родины ты находишься, тем «национальнее» как художник ты становишься».  Что именно вы имели в виду?
— Я – композитор мира, и неважно, где я живу: в России, в Азербайджане, в Германии или еще где-то. Музыка – это международный язык, который понимают в любой точке Земного шара. «Национальнее» как художнику азербайджанского происхождения отдаленность от родины помогает стать тем, что появляется больше возможностей популяризировать свою страну, сделать ее более значимой благодаря мировой известности. Я начинаю больше ценить свою страну, когда живу в другой, и иностранцы, познакомившись с моим творчеством, могут совсем по-другому, с большим уважением и вниманием, отнестись к Азербайджану. А это немаловажно, учитывая, какие стереотипы сейчас строятся по отношению к восточным странам.

Юбилейный концерт Арифа Мирзоева

9 сентября 2015 года в Москве в Римско-католическом кафедральном соборе состоялся юбилейный концерт Арифа Мирзоева, известного азербайджанского и советского органиста и композитора. В рамках программы вниманию гостей были представлены, как шедевры немецкого гения Иоганна Себастьяна Баха, так и удивительные сочинения самого Арифа Абдуллаевича. В концерте приняли участия Ариф Мирзоев, лауреат международных конкурсов Мария Макаренко (орган) и Анар Юсифов (скрипка). Концертный зал собрал огромное количество москвичей и гостей столицы, которые, затаив дыхание, на час окунулись в новый мир, оставив все внешнее в стороне, отложив все «срочное» на потом. Концерт был приурочен к 70-летию великого композитора, после выступления все желающие могли лично подойти, поздравить Арифа Мирзоева, подарить цветы и сказать свои слова благодарности.

Автор

Виктория Степанец Журналист Виктория Степанец
Москва, 25 лет
Журнал Журнал «Культурный тренд»

Написать сообщение
Пишу статьи, учусь в ВШЭ.
Интересная тема? Нажимай