Закулисье культуры. Московский музыкальный театр «Геликон-опера»

В сентябре 2015 года Московский музыкальный театр «Геликон-опера» официально оставил временную сцену на Новом Арбате, где 8 лет ожидал окончания реконструкции исторической сцены, и возвратился на Большую Никитскую, в усадьбу Шаховских-Глебовых-Стрешневых. Для создания новой сцены памятник архитектуры подлежал полной реставрации, в том числе подразумевающей снос большой его части. Сегодня «Геликон-опера» вызывает противоположные реакции: для одних это архитектурный шедевр учреждения культуры, а для других – вандальный проект лужковского периода.

Московский музыкальный театр «Геликон-опера» открылся в столице в 1990 году. В 2000-х правительство Москвы принимает решение реализовать проект «реставрации с приспособлением», подразумевающий реконструкцию усадьбы Шаховских-Глебовых-Стрешневых в целях ее приспособления под театр «Геликон-оперы». Изначально проект преследовал вандальные цели, уничтожение большей части исторического памятника архитектуры. Этот вопрос не мог остаться незамеченным со стороны общественного движения «Архнадзор». Однако остановить запущенный процесс уже не предстояло возможным, так как в стройку уже было инвестировано более 1 млрд рублей. Впоследствии заместитель мэра Москвы в Правительстве Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин заявил: «Я готов признать, что это было ошибочное решение, но не готов взять ответственность за списание в убыток миллиарда рублей».

Праздник торжествующего вандализма

Рустам Рахматуллин, один из основателей общественного движения «Архнадзор», поделился с журналом «Культурный тренд» своим видением недавнего открытия новой сцены «Геликон-оперы»: «Напрасно господин Бертман (прим. ред. Дмитрий Бертман – художественный руководитель театра «Геликон-опера») празднует победу. Поставить свой проект в пример он не сможет никогда. А если на этот пример кто-то попробует сослаться, мы будем жестко напоминать всю историю вопроса. Она войдет в хроники вандализма 2000-х – 2010-х годов. Забыть это мы не позволим. «Геликон-опера» - почти единственное учреждение культуры, которому удалось «проскочить» через отставку Лужкова с вандальным проектом. Для этого г-н Бертман сделал все. В том числе - поставил себя за грань общения с градозащитниками.

К сожалению, в 1990-е – 2000-е годы множество учреждений культуры Москвы, как городского, так и федерального подчинения, становились либо рисковали стать жертвами вандальных проектов. Таких, в которых памятники архитектуры использовались в ущерб самим себе, играя роль сырья для создания чего-либо «новенького». Отсутствие в этих проектах полноты культуры, решение одних культурных задач за счет других – в этом было общее всех проектов. Музей Москвы (Москвы!), в котором планировалось перекрытие внутреннего двора по примеру Гостиного двора; Монетный двор XVII века во владении Исторического музея, где опять-таки предполагалось перекрывать двор и выкапывать амфитеатр, подобный тому, который мы сегодня наблюдаем в «Геликоне»; Пушкинский музей, для которого архитектор Фостер предложил катастрофический проект развития, со сносом и новым строительством на территории нескольких усадеб XVII – XIX веков. Из этого ряда только «Геликон-опера» успела в полной мере реализовать свой замысел.

Для строительства новой сцены пожертвовали половиной усадьбы Шаховских-Глебовых-Стрешневых. Этот проект, принадлежащий архитекторам Андрею Бокову и Дмитрию Бушу, был утвержден Лужковым, а затем переутвержден Собяниным. Благодаря протестным действиям «Архнадзора» проект был приостановлен на полгода, после чего новый мэр дал добро на возобновление вандальных действий. В течение нескольких месяцев мы указывали на свободные участки для строительства сцены, стараясь предотвратить катастрофическое продолжение. Был – и остался до сих пор! - свободный участок на престижнейшей Арбатской площади, в противоположном конце Калашного переулка, где прекрасно можно было построить новую сцену. Мы приводили пример самой княгини Шаховской, которая, будучи театралкой, свою «большую сцену» построила на соседнем с усадьбой участке – это нынешний театр имени Маяковского. Шаховская прибавляла, а не делила, умножала, а не вычитала. И когда Дмитрий Бертман говорит, что сама Шаховская была бы «счастлива» снести все ради такого театра, как «Геликон», это понтовый спиритизм. Мы знаем не только то, что она могла бы сделать, - мы знаем, что она действительно сделала.

Проект «Геликон-оперы» – это пример деления и вычитания там, где должно быть умножение и сложение. Столкновение интересов культуры и, как следствие, столкновение деятелей культуры. Действия театралов в защиту этого проекта - гнусная попытка расколоть фронт деятелей культуры перед катком 20-летнего вандализма.

Почему Собянин решился перезапустить проект, мы не знаем точно. Но, скорее всего, ответ на поверхности. Процесс сноса зашел к тому времени далеко. Еще в 2009 году был уничтожен полуциркульный флигель, разделявший парадный и хозяйственный дворы усадьбы, а значит, уничтожен образ усадебного двора и сама структура домовладения. Признать, что уничтожается памятник архитектуры, значило признать над собой уголовную ответственность, возможно, сразу по двум статьям - «Умышленное уничтожение памятников» и «Нецелевое использование государственных средств».

Была придумана махинация с адресом, которая позволила продолжить вандализм.

Дело в том, что в реестре памятников культуры усадьба Шаховских имела адрес с дробью – обычное для города дело. Однако циркуляром Росхранкультуры – федерального ведомства охраны наследия, которое тогда возглавлял Александр Кибовский, - было заявлено, что адрес с дробью указывает… только на угловое строение, то есть что памятником федерального значения «Усадьба Шаховских-Глебовых-Стрешневых» является тот самый театр имени Маяковского, и только он. Мосгорнаследие, в которое перешел Кибовский после упразднения Росохранкультуры, мэрия в целом и сам театр согласились на эту низость.

Усадебный ансамбль - работу архитектора Константина Терского, учителя Федора Шехтеля - превратили в сырец, в пластилин.  Устроили, говоря театральным языком, капустник из остатков старого дома и новой архитектуры. Причем это не такой капустник, когда играют с партитурой, скажем, Моцарта, а Моцарту от этого не становится хуже. Нет, это как взять автограф партитуры, уникальный и единственный, и со словами «Я лучше знаю, как надо» начать препарировать его чернилами или ножницами. Такой препаратор должен быть схвачен и доставлен по одному из двух адресов - либо в тюрьму, либо в сумасшедший дом.

С тех пор прошло четыре с половиной года. Новое руководство Музея Москвы и сам Собянин отказались от перекрытия музейного двора. Новое руководство Исторического музея отказалось от перекрытия двора Монетного. Пушкинский музей выгнал Нормана Фостера и принял концепцию архитектора Юрия Григоряна, главное достоинство которой – отказ от сносов. Это не только результаты наших усилий, не только принципиальность и подлинная культурность новых руководителей учреждений, но и следствие того, что у всех перед глазами были такие примеры, как «Геликон-опера».

Так что «праздник» открытия новой сцены – праздник торжествующего вандализма. Который, как я надеюсь, уже никого не введет в новый соблазн».

Сегодня усадьба Шаховских-Глебовых-Стрешневых – современный театральный комплекс. Правительство Москвы, лично мэр С.С.Собянин, руководитель градостроительного комплекса М.Ш.Хуснуллин, руководитель Департамента строительства города Москвы А.Ю.Бочкарев, руководитель культуры города Москвы А.В. Кибовский дали возможность реализовать проект Дмитрия Бертмана. Согласно идее, реставрацию усадьбы совместили с возведением нового здания площадью более 13000 квадратных метров, отвечающего стандартам современного театра. Внутренний двор преобразовали в зал «Стравинский» на 500 посадочных мест. Сцена зала имеет 26 подвижных платформ, перемещающийся в двух плоскостях круг, «танцующие» штанкеты. В глубине сцены – шесть колоколов (вес самого большого 260 кг), отлитые специально для театра в Воронеже и подаренные Фондом президента ФК «Уралсиб» Н.А.Цветкова – Фондом просвещения «МЕТА». Красное крыльцо внутреннего двора усадьбы преобразовали в ложу для почетных гостей.

Команда компании «Мосинжпроект», под руководством М.М.Газизуллина, провела работу по восстановлению Главного дома усадьбы Глебовых-Стрешневых-Шаховских: укрепили фундамент, углубили и оборудовали подвальные помещения, заменили аварийные перекрытия, отреставрировали кирпичные стены и фасады.

По сохранившимся образцам 19 века отреставрированы интерьеры усадьбы: кессонированные потолки, карнизы, лепное убранство. Восстановлены купол малого зала, колонны из искусственного мрамора, люстры, торшеры, бра. Пол в парадных залах и вестибюле украшен художественным паркетом, инкрустированным редкими породами дерева. Воссоздан интерьер парадной лестницы с мраморными ступенями. После реконструкции площадь театра увеличилась почти в пять раз.

Дмитрий Бертман, художественный руководитель Геликон-оперы, следующим образом описывает сложившуюся ситуацию: «Это был 2002 год. Когда президенту Франции Жаку Рене Шираку с его супругой во время их пребывания в Москве отказали в визите Геликон-оперы. Причина? Театр в ужасном состоянии, и позвать туда столь почетных гостей стало бы настоящим столичным позором. Тогда вице-премьер Валентина Ивановна Матвиенко пишет письмо мэру Москвы, в котором ставит вопрос о реставрации нашего театра. На Юрия Михайловича это письмо оказывает воздействие, и он принимает решение реализовывать инвестиционный проект, который подразумевает, что часть помещения передается во владение инвесторам, а остальная – театру. Разрабатывается необходимая документация, ведется усердная работа по реализации данного замысла. Но в рамках очередного заседания правительства Юрий Михайлович меняет свою точку зрения, и решает, что нужно все помещение отдавать под театр и строить полноценное учреждение музыкальной культуры. И это дает новый отсчет – новая документация, новые планы, новая организационная работа. Что занимает еще четыре года. Ну а потом началась настоящая война…

Возникает организация «Архнадзор». Сначала я думал, что их усердные попытки перекрыть реализацию нашего проекта имеют скорую точку завершения, но потом я понял, что за этим стоит огромная сила масс-медиа, и деятельность Архнадзора имеет серьезные намерения. Затем снимают Лужкова, наш проект замораживают, и я прекрасно понимаю, что мы попадаем в «черный» список. Но тут происходит совсем неожиданный поворот:  Сергей Семенович Собянин приезжает в Москву и в жесткой форме приказывает возобновлять строительство театра и идти по намеченному при Лужкове плану. Это действительно было чудо. Конечно, все подрядчики меняются (в частности, к нам приходит Марат Шакирзянович Хуснуллин), но главное, что цель вновь оживает, и оказывается очень реальной и в скором времени достижимой. Первые три года мы работали, не имея статуса, но благодаря тому, что Александр Владимирович Кибовский написал письмо мэру Москвы и параллельно Елене Васильевне Образцовой, нам присвоили статус государственного театра. Первый наш оркестр состоял из 7 музыкантов, в то время как сегодня – из 120».

В предоставлении дополнительных комментариев Дмитрия Бертмана журналу «Культурный тренд» PR-отделом театра «Геликон-опера» было отказано.

Какое место займет «Геликон-опера» в сердцах жителей и гостей столицы, покажет время. Но никогда не отнять у этого заведения его историю, овеянную вандальными мотивами ее героев. Сегодня это прекрасный пример, насколько несовершенным изнутри и по своим мотивам может оказаться столь прекрасное по своей идее и внешним атрибутам учреждение культуры.

Автор

Виктория Степанец Журналист Виктория Степанец
Москва, 25 лет
Журнал Журнал «Культурный тренд»

Написать сообщение
Пишу статьи, учусь в ВШЭ.
Интересная тема? Нажимай